Субота, 03 грудня 2016
чернобыль

Сегодня от нас уже не скрывают многое из того, что связано со страшнейшей техногенной катастрофой — взрывом реактора на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года. Сегодня очень буднично звучит, что он был эквивалентен 74 Хиросимам. Но люди, вступившие в борьбу с вышедшим из под контроля атомом, над этим, похоже, не думали...

Спустя 30 лет после трагедии ценными и уникальными нам представляются живые свидетельства тех, кто не наблюдал за событиями со стороны, а принимал непосредственное участие в ликвидации последствий аварии. Многие ушли в Вечность, заплатив своими жизнями за жизнь новых поколений. Выжившие в том страшном ядерном катаклизме вовсе не считают себя героями. Они рады осознания, что мир жив и каждую новую весну ветер несет по украинской земле не радиоактивную пыль, а цвет с отцветших садов. Вопреки всему...

За ценой не стояли

Schepetc

— Какое геройство, мы просто выполняли свою работу, по-другому просто нельзя было, — пытается отговориться полковник Дмитрий Щипец.

Его потомственного пожарного, тогда старшего инженера республиканского управления пожарной охраны МВД СССР, назначили помощником зам. начальника главка, генерала Игоря Кимстача. Решение об этом направлении принимал начальник главного управления пожарной охраны УМВД СССР Филипп Десятников, который сам практически не вылазил из „зоны“.

Главной задачей, поставленной перед отрядом Щипца, было обеспечение бесперебойной подачи воды для приготовления бетонного раствора. Разведка донесла, что реактор после взрыва болтается, необходимо было срочно его закрепить, не дав ему просесть. Это грозило возможным новым взрывом. При самых „лучших“ раскладах провалившийся реактор поразил бы смертоносным излучением водоносные слои, что стало бы фатальным для Украины, да и для Европы тоже.

— На нашем отряде лежала огромнейшая ответственность — в максимально короткие сроки зафиксировать реактор. Работы по укреплению подреакторного пространства начались сразу же после откачки тяжелой воды. Главная трудность заключалась в том, что в случае перебоев с водой бетонная смесь мгновенно бы окаменела в алюминиевых трубопроводах. Наш отряд смонтировал специальную систему, посредством которой готовый бетонный раствор достигал поврежденного реактора по этим трубам. На случай непредвиденных ситуаций пришлось продублировать каждый смонтированный участок дополнительной техникой и магистральными „рукавами“. Неприятности же могли подстеречь в любой момент: в те дни стояла невыносимая жара, техника могла не выдержать, боялись, чтобы не подвел и пресловутый человеческий фактор. Но люди там действительно демонстрировали невиданную выдержку. И, что интересно, не ощущалась разница между генералами и рядовыми, как это бывает только во время жесточайших сражений, когда главное не чины, а победа, одна на всех, — вспоминает Дмитрий Щипец. —Чем грозил ликвидаторам вдруг разбушевавшийся „мирный атом“ доподлинно не знали даже академики. Как-то, помню, созвали в штаб пожарных и спросили, готовы ли они залить жерло реактора водой. Неудобно было напоминать светилам науки, что при температуре 1700 градусов вода разложится на кислород и водород, которые могут спровоцировать новый взрыв. А в зоне разрушенного реактора на тот момент температура была не меньше 2000 градусов. Еле отговорили. Тогда учились все, бывало, и на ошибках. Жаль только, что для некоторых они стали фатальными. Радиация — враг невидимый, и эта невидимость притупляла сознание людей. В зной очень хотелось снять с себя даже ту незатейливую одежду, которая служила слабой защитой от радиационного излучения: робу и респиратор. Некоторые так и делали, впоследствии поплатившись за это жизнью. В первые дни после катастрофы было много суматохи. Каждый отряд выполнял свою задачу. То тут, то там раздавались различные команды и приказы. Иногда интересы военных и пожарных просто противоречили друг другу. Так, например, снующие бронетранспортеры не раз угрожали разрушить поддерживаемую нами круглосуточно систему подачи воды. Тогда чуть до драк не доходило, когда под тяжестью бронетехники лопались наши трубы. Но все же вверх брало благоразумие и общее на всех чувство долга...

9 мая 1986 года сборный отряд Дмитрия Владимировича одержал первую победу, сумев уложить реактор на бетонную подушку.

— Я безмерно благодарен своим ребятам —пожарным из Львова, Ивано-Франковска, Киева и Черкасс за их надежное плечо. Как сейчас помню, никто из них не жаловался, хотя понимали всю трагичность происходящего — делится Дмитрий Владимирович. — А вообще, правда о Чернобыле горька как полынь. Людей в первые дни трагедии никто не жалел, никто особо не инструктировал и не предупреждал об опасности: что можно делать, а что категорически нельзя. Простой пример — когда наш отряд только прибыл на станцию, мы заблудились. Сопровождающего с нами не было, колонна шла к месту расположения наобум, частично — по ориентировке военных. Она оказалась неверной, и колонна наша прошла буквально в сотне метров от раскуроченного взрывом блока. Мы воочию видели вывернутые, покореженные конструкции. Поворачивать назад не было возможности. Оставалось только на предельной скорости проскочить это место.

Объединенный отряд пожарной охраны Черкасской области, которым в Чернобыле командовал Дмитрий Щипец, находился на ликвидационных работах с 6 по 25 июня 1986 года. Его силами обеспечивалась противопожарная защита ЧАЭС и 30-километровой зоны. Дежурные смены через передвижные насосные станции тогда перекачали более 20 тыс. кубометров воды для приготовления бетонной смеси, которой заливали реактор. Из самого помещения, где находился 4 реактор, было откачено более 4 тыс. кубометров „тяжелой“ радиоактивной воды.
За работу в Чернобыльской зоне, сравнимой с подвигом, Дмитрий Щипец был награжден Орденом Богдана Хмельницкого.

Если не мы, то кто же?

jarmolenko

Иван Ярмоленко в 1986-м нес службу в части, недалеко от атомной станции. Он был в составе дежурного караула Петра Хмеля, который сменил караул Правика-Кибенка, начавший первым тушить пожар на ЧАЭС сразу же после взрыва реактора в 1.24. В Черкассы он переселился уже после ликвидации. Город понравился своими живописными окрестностями. Тут он до выхода на заслуженную пенсию верой и правдой служил во второй пожарной части. За свое мужество и самоотверженность Иван Ярмоленко награжден орденом Красной Звезды.

— До аварии я работал во второй пожарной части по охране Чернобыльской станции. В 7 утра 27 апреля 1986 года, как обычно, прибыл в часть. Насторожило сразу, что перестал ходить транспорт. И „ползли“ самые разные слухи о том, что на станции произошло что-то очень страшное, — вспоминает Иван Иванович. — Мы взяли машины из резерва и поехали к станции. Дежурные автомобили были задействованы еще ночью, когда все и произошло. Узнали тревожную новость о том, что наших ребят из третьего караула, первыми бросившимися тушить станцию, уже отправили в больницу. Их состояние было крайне тяжелым — их рвало, они теряли сознание и уже на тот момент балансировали между жизнью и смертью.

Иван Иванович признается, что даже тогда об опасности мало говорили и ничего не объясняли. Главным все еще было утверждение — реактор взорваться не может. В принципе, ЧАЭС была на тот момент действительно считалась самой надежной станцией. И если бы тогда не „начудили“ с экспериментами на реакторе, он бы не взорвался.

Самым потрясающим было яркое, переливающееся, насыщенно малинового цвета, свечение реактора. „Ночью оно было одновременно фантастически красивым и дьявольски зловещим. В природе таких красок нет“, — вспоминает Иван Иванович.

— Нашей задачей было проверить уже развернутую технику и ее готовность дальше функционировать, — продолжает он. — Собирать рукава не было смысла. Они могли понадобиться в любую минуту, к тому же, они уже „фонили“. Прибыла группа ученых, которые искали верное решение: что же делать дальше, и как правильно ликвидировать последствия взрыва. Караулы были отведены в Припять (в шестую часть) и менялись, как обычно, посменно. Приходилось снова и снова выезжать на станцию и тушить небольшие загорания, о которых нам сообщал диспетчеа. Готовили новые рукава, чтобы заливать реактор пеной. Однако ученые-академики запретили это делать. Огромную температуру реактора гасили песком и химическими веществами. Помню, когда я уже лежал в больнице, рядом со мной находился Виктор Смагин из смены блочного щита управления ЧАЭС, дежурившей в ночь аварии на станции. Так он решил меня „подколоть“, мол, разве можно тушить реактор водой? На что я парировал — а разве можно было оставлять его без защиты, отключив ее ради эксперимента. Понятно, что мы оба, каждый на своем месте, лишь повиновались приказам своего руководства. На том и сошлись в этом странном споре.

Во время пребывания в эпицентре аварии Иван Ярмоленко получил облучение 120 рентген при допустимых 25. Спасали его в Киеве, а затем и в Москве в спецклинике. О существовании особого отделения при ней в СССР мало кто знал, лишь узкий круг специалистов, занимающихся радиационными поражениями.

— Проведывал Кибенка... передо мной вместо крепкого молодого парня, сидел старик. Я когда вошел в палату, сразу его не узнал. Настолько быстро и не отвратимо поработала над его организмом радиация. Поразила похожая на сгоревшую кожа, покрытое язвами тело.

А ведь нам всем тогда не было и тридцати.

Когда первые ликвидаторы лежали в больнице под неусыпным контролем врачей, по словам Ивана Ивановича, тогда никто и не брался прогнозировать, сколько мы прожиаем... И вот видите... уже 30 лет после Чернобыля прошло. Пронеслись, как один день. Мы постарели и провели в последний путь многих своих товарищей. Был на родине, в Полеском районе, что в 30-километровой зоне. Все позарастало, что и не узнать. Природа возрождается, с душой сложнее...

Мы еще повоюем!

Gromyko

Преподаватель кафедры химии и химических технологий ЧГТУ Андрей Громыко тоже прошел Чернобыль. В 80-тые он работал сначала бойцом, а затем командиром отделения Черкасской военизированной пожарной части №6, которая дислоцируется на ПАТ „Азот“. Вот, что он рассказал:

— Тогда мы готовились к очередным профессиональным соревнованиям, и не знали, какая большая беда пришла. Только к маю, мы узнали больше. Начал создаваться спецотряд, который должен был отравиться на ликвидацию последствий Чернобыльской аварии. Каждая область выезжала туда и отрабатывала свое дежурство. Черкасский отряд выехал на место 5 июня 1986-го. Какие у меня тогда были ощущения? Двоякие, если честно. Мы с женой 1 июня только отметили годовщину свадьбы и нам, молодым тогда людям, конечно, не хотелось расставаться. Но был еще и служебный долг, который следовало выполнять. Мы все тогда понимали, что если не мы, то кто же? По приезду расположились в спортзале одной из местных школ. Начали создавать условия для жизни, не совсем отдавая себе отчет в том, что кругом радиация, и она диктует правила поведения. Пооткрывали все окна-двери, ведь в то лето стояла неимоверная жара, по всей Киевщине горели торфяники. Нас же заставили буквально законопатить помещение. Каждые два часа необходимо было делать влажную уборку. И вот только тогда начало постепенно доходить, где мы реально находимся. Радиацию не видно, ее нельзя ощутить. Поэтому и чувство опасности притупляется. Наповал сразила картина безлюдной Припяти. Казалось, люди совсем недавно были тут, развешивали белье, играли в домино, гуляли с детьми в парке... И вдруг город в одночасье остался без людей. Было ощущение, что ты попал в сюжет какого фантастического фильма.

Объединенный отряд из 120 человек, где нес службу Андрей Иванович, должен был обеспечивать пожарную безопасность 30-километровой Чернобыльской зоны и непосредственно станции. Работали без выходных: за 20 дней пребывания ликвидировали 40 пожаров. Сложно приходилось на горящих торфяниках, ведь нельзя было допустить, чтобы дым (радиоактивный) распространился за пределы зоны. Тушить торфяники сложно. Загорание невозможно устранить до конца, т.к. они горят под землей и вспыхивают то в одном месте, то в другом. Приходилось затапливать водой большие площади. Сушь стояла такая, что горели не только торфяники, но и леса. Та часть отряда, которая работала на станции, занималась откачкой „тяжелой“ воды и бетонированием основания поврежденного реактора. По прошествии 30 лет Андрей Громыко ни о чем не сожалеет, лишь скорбит о безвременно ушедших друзьях и товарищах, которых медленно убила радиация.

— У каждого из нас был при себе такой хитрый „накопитель“, который пристегивался к одежде. По нему и определяли, сколько „схватил“ рентген, — делится ликвидатор. — Он вмещал в себя специальные таблетки, которые накапливали радиацию. Какое мы получили облучение на самом деле, мы самостоятельно определить не могли. Эти накопители сдавали и потом результаты записывались в книгу.

Самую большую дозу облучения, согласно ней, мой собеседник получил 10 июня. Андрей Иванович вспоминает, каким же большим было желание снять защитную одежду и респиратор, и как соблазнительно манили спелые черешни, которые ни в коем случае нельзя было есть.

— В 30-километровой зоне действовал „сухой“ закон, — Андрей Громыко отвечает на мой провокационный вопрос о якобы имевшем место повальном пьянстве среди ликвидаторов, прознавших, что алкоголь выводит радиацию из организма. — Найти или купить спиртное было невозможно. Однако нам разрешалось взять с собой каждому по 3 бутылки водки. С целью уменьшить полученное облучение нам выдавали таблетки для поддержания функции щитовидной железы… Мы почему-то считали, что у нас нет молодежи, нет надежного тыла на старость, а она есть! Замечательная молодежь. Это подтверждают события на Донбассе. Нынешняя ситуация несколько оттеснила чернобыльские события, но мы благодарны всем, кто помнит о нас — ликвидаторах.

Новини

Виталий Портников: Это была не драка. Это был неверный расчет.

15 листопада, 2016

В мире только 8 человек богаче нардепа Мельничука

30 жовтня, 2016

Казанский: в "ЛНР" 2 года воевали за зарплаты в 5 раз меньше, чем при "фашистах"

29 жовтня, 2016

Горбатюк: Генпрокуратура готовится выдвинуть новые обвинения экс-министру Лукаш

29 жовтня, 2016

Боевик "ДНР": Убитых россиян даже не хоронили

29 жовтня, 2016

Окупанти зазнали значних втрат під Авдієвкою

28 жовтня, 2016

РФ розмістила в Криму ракетний комплекс «Калібр», що може вразити будь-який об'єкт України – ГУР

28 жовтня, 2016

Нелегитимная Госдума РФ пригласит на свое заседание террористов

20 жовтня, 2016

Порошенко не потиснув руки Путіна у Берліні

19 жовтня, 2016

СБУ поймала админа сепаратистских групп в соцсетях (Видео)

19 жовтня, 2016

Группа INFORMNAPALM нашла подтверждение переброса спецназа РФ под Мариуполь

10 жовтня, 2016

СБУ затримала російського шпигуна

10 жовтня, 2016

Новый "распятый мальчик": сеть взорвало видео с безумным рассказом боевика ДНР

10 жовтня, 2016

Українські війська залишаються у Станиці Луганській

09 жовтня, 2016

Популярне

Останні статті

Виталий Портников

Виталий Портников: мне не жаль Константина Аркадьевича Райкина и я не считаю, что его вопль о помощи стоит хоть какого-то серьезного внимания

30 жовтня, 2016
Міський голова Черкас Анатолій Бондаренко

Мер Черкас задекларував 7 авто при 26 тисячах гривень доходів

30 жовтня, 2016
Грынив

БПП предлагает ограничить доступ к электронным декларациям чиновников

29 жовтня, 2016
Артемий Троицкий

Артемий Троицкий: "герой из моторолы – как из говна пуля. И внешне жутковатый тип, и по деяниям – давно должен был на сковородке в аду жариться. Тем не менее, на безрыбье, как говорится, и жопа – соловей"

29 жовтня, 2016
Борис Акунин

Борис Акунин: Владимир Путин оказался менее умным человеком, чем я думал

29 жовтня, 2016
Россия не была переизбрана в Совет ООН по правам человека

Россия не переизбрана в Совет ООН по правам человека из-за военных преступлений в Сирии

28 жовтня, 2016
Путин - продукт пропаганды.

Чем Путин отличается от Гитлера

27 жовтня, 2016
Рінат Ахметов

Топ-10 найбагатших українців. Інфографіка

27 жовтня, 2016
"Фабрика тролів" у Санкт-Петербурзі

У Санкт-Петербурзі "фабрику тролів" закидали "коктейлями Молотова" (Відео)

27 жовтня, 2016
Медведчук

Медведчук відвідав форум у Сочі: сидів у першому ряду з Пєсковим і слухав Путіна, який критикував Захід (фото)

27 жовтня, 2016
Константин Боровой

Константин Боровой: на смену Путину придет еще один Путин

27 жовтня, 2016
Президент Украины Петр Порошенко

Порошенко обвинил Россию в агрессии против независимой Украины

27 жовтня, 2016
Ніхто, хто легально працює в Україні не зможе отримувати зарплату менше 3200.

На що вплине зростання мінімальної зарплати

27 жовтня, 2016

Номери газети у PDF