27 июля легендарному разведчику времен Великой Отечественной войны Николаю Ивановичу Кузнецову исполнилось бы 100 лет. Непревзойденный мастер разведывательного искусства, он погиб, не дожив до своего 33-летия. Мы предлагаем вам интервью с его ближайшим соратником Николаем Струтинским, который рассказал о том, о чем ранее приходилось молчать… 11 июля 2003 года черкасщанин Николай Струтинский умер, так и не став ни Героем Советского Союза, ни Героем Украины (к каждому из этих званий он был представлен трижды).

Николай Владимирович Струтинский… Имя этого человека известно не только на Украине. В начале Великой Отечественной войны худощавый паренек из полесского села на Ровенщине организовал и принял на себя командование партизанским отрядом, в который вошли его родители, братья, сестра, патриоты-земляки. Проведя ряд операций против фашистских оккупантов, отряд Струтинского в сентябре 1942 года влился в подразделение специального назначения 4-го управления НКГБ СССР „Победители“ под руководством Героя Советского Союза полковника Дмитрия Николаевича Медведева. Именно там Николай познакомился, а затем крепко подружился с легендарным разведчиком Николаем Ивановичем Кузнецовым, который совершал бесстрашные кратковременные рейды в расположение гитлеровских войск под видом обер-лейтенанта 230-го пехотного полка 76-й пехотной дивизии Пауля Вильгельма Зиберта. Кузнецов выезжал на задания на трофейных автомобилях в сопровождении „водителя-солдата“, в роли которого выступал Николай Струтинский.
19 октября 1942 года в ровенских кафе впервые появился щеголеватый и надменный обер-лейтенант Пауль Зиберт, кавалер Железного креста, чрезвычайный уполномоченный хозяйственного командования по исполнению материальных ресурсов оккупированных областей СССР в интересах вермахта — „Виршафтскоммандо“ (вышеназванная должность давала Зиберту полную свободу действий и освобождала от обязательной регистрации в комендатуре или какой-либо воинской части Ровно). Советский разведчик не вызывает ни малейших подозрений.
В конце 1942 — начале 1943 года Зиберт периодически устраивает „передвижные засады“ на шоссе Ровно-Киев, Ровно-Костополь. В этом ему помогают несколько партизан-разведчиков, в частности — Николай и Жорж Струтинские. Одна из таких засад увенчалась большим успехом — были пленены начальник отдела рейхскомиссариата майор граф Гаан и его спутник, имперский советник связи фон Райс. Внимание Кузнецова привлекла топографическая карта, на которой особенно подчеркивались сети сообщений между имперской канцелярией Берлина и пригородом Винницы. Допросив пленных, разведчик узнал о существовании полевой ставки фюрера „Вервольф“, по окончании строительства которой фашистами было уничтожено около 14 тысяч русских, украинских, польских, чехословацких и норвежских военнопленных, дабы соблюсти тайну местонахождения. Благодаря Кузнецову таинственный „Вервольф“ перестал существовать как тайная ставка Гитлера.

Очень ценной стала для Верховного главнокомандования развединформация, поступившая в Москву от Зиберта, который сообщал о конкретных намерениях Берлина любой ценой вырвать из Сталинградского котла окруженную армию фельдмаршала Паулюса.
31 мая 1943 года Пауль Зиберт — на аудиенции у самого рейхскомиссара Украины Эриха Коха, который признает в безупречном офицере-фронтовике своего земляка-соседа по имению близ Кенигсберга, „просит разрешения о женитьбе на девушке немецкого происхождения“ — подпольщице Валентине Довгер. Получает добро. Но исполнение главной цели аудиенции — ликвидировать палача Коха — Кузнецов откладывает. Нет, он не струсил. Ибо знал, на что шел. Знал, что живым из резиденции рейхскомиссара не выйдет. Как знал и то, что, не уничтожив гауляйтера, будет расстрелян своими по возвращении в партизанский отряд по прямому приказу Москвы. Но… разведчик от Коха узнает об операции „Цитадель“ — крупном наступлении на Курской дуге. Для Кузнецова это было важнее собственной жизни. И Николай Иванович пошел на риск — „свой среди чужих, чужой среди своих“.

…Теплым сентябрьским днем 1943 года в центральной части города Ровно, вблизи рейхскомиссариата, меткими выстрелами в упор были уничтожены руководитель главного отдела финансов при рейхскомиссариате Украины, министерский советник генерал Ганс Гель и его помощник, кассовый референт майор Адольф Винтер. Десять дней спустя, 30 сентября, совершено повторное покушение на заместителя Эриха Коха по политвопросам, генерала Пауля Даргеля. Убит также агент гестапо — майор Мартин Геттель, заподозривший в Зиберте-Кузнецове английского шпиона. После, на улице Легионов, уничтожен заместитель Эриха Коха по общим вопросам, шеф конторы „Пакетаукцион“, генерал Герман Кнут вместе с адъютантом и водителем. И уже совсем беспрецедентным для фашистов стал день 15 ноября 1943 года, когда Николай Кузнецов вместе с Николаем Струтинским, Яном Каминским и Мечиславом Стефаньским, при содействии подпольщиц Лидии Лисовской (Демчинской) и ее двоюродной сестры Марии (Майи) Микота выкрал из собственного дома и вывез из Ровно командующего особыми карательными войсками на Украине генерала фон Ильгена вместе с ординарцем, часовым и подвернувшимся на пути личным шофером Коха гауптманом Гранау…
После войны Струтинский проходил службу в органах госбезопасности Львовской области. Николай Владимирович — известный писатель, автор серии книг о героической деятельности партизанского отряда специального назначения „Победители“, лауреат литературной премии им. Николая Кузнецова.

С 1994 по 2003 год, до собственной кончины, полковник в отставке Николай Струтинский проживал в Черкассах. Запись предлагаемого интервью осуществлена в 2001 году.
— Николай Владимирович, что больше всего сегодня тревожит Вас — ветерана войны?
— Бередит сердце и Душу то, что все так перевернулось, переоценилось в нашей жизни. Всегда я пытался жить и работать честно. А еще — сохранить, увековечить память о своих боевых друзьях, большинство из которых навсегда остались молодыми. Я горжусь своей причастностью к судьбе Николая Кузнецова, талантливого разведчика-профессионала, настоящего патриота Отчизны.
А тревожит, и не только меня, но и всех ветеранов, циничное отношение нынешнего поколения, взращенного под мирным небом, к историческим реалиям прошлого, в частности, и к периоду Великой Отечественной. Современная молодежь как-то потеряла чувство товарищества, искренней дружбы, любви к Отчизне. Утеряна духовность. Уже и героев нет, и над партизанским движением посмеиваются…
Моя мать — Марфа Ильинична, не только благословила в партизанские ряды шестерых собственных сыновей, но и сама сражалась с фашистами и погибла в 1943 году во время исполнения ответственного задания командования по обнаружению местонахождения обер-палача украинского народа рейхскомиссара Эриха Коха. Нас у нее было девятеро. Всей семьей мы были партизанами. Изучили детально Невырковский и Липенский леса, собрали оружие и боеприпасы. Скоро к нам присоединилась семья Янчуков, другие земляки. Начали действовать. Резали телефонную связь, уничтожали гитлеровцев и предателей-полицаев. А 17 сентября 1942 года случайно встретились в лесу с отрядом спецназначения „Победители“, командир которого полковник Медведев предложил нашему партизанскому отряду из 51 бойца присоединиться к нему. Там, в кругу новых друзей, я познакомился с Николаем Кузнецовым, которого в партизанской среде знали как Николая Васильевича Грачева.
— Специальному партизанскому отряду „Победители“ под командованием полковника Медведева, подполковника Лукина и полковника Кочеткова, парашютно-десантные подразделения которого перебрасывались летом 1942 года из Москвы на территорию Ровенщины, пришлось вести бои в самом логове фашистских войск…
— Это действительно так. Современный город Ровно в то время прямо кишел гитлеровцами. Там были расположены рейхскомиссариат во главе с гауляйтером Восточной Пруссии Эрихом Кохом, а также штаб главнокомандующего войсками тыла, верховного судьи на Украине Альфреда Функа, начальника главного управления гестапо и полиции штандартенфюрера СС Прюцмана, командующего особыми карательными войсками генерала фон Ильгена. В Ровно действовали и другие военно-специальные службы вермахта: фельджандармерия, криминальное СД, „Пакетаукцион“, „Тодт“, шутцполиция.
Действенной помехой намерениям гитлеровцев стали патриоты-подпольщики и партизаны, отряды которых вели бои с врагом на территории всей Украины. А непосредственно в лесах около Ровно и Луцка успешно действовал отряд „Победители“.
— Николай Владимирович, расскажите, пожалуйста, о некоторых эпизодах боевой деятельности Николая Кузнецова-Пауля Зиберта и „особых мерах“, принятых шефом СС Гиммлером относительно нейтрализации разведчика.
— 16 ноября 1943 года, на второй день после уникального пленения генерала фон Ильгена, в помещении так называемого министерства юстиции в Ровно, на улице Школьной, был убит приближенный к Гитлеру обер-фюрер СС Альфред Функ, в то время президент верховного гитлеровского суда на Украине.

Ровно в девять утра эсэсовский генерал вышел из парикмахерской, пересек центральную улицу города и вошел в апартаменты своей резиденции. И только шагнул на второй этаж, как один за другим прогремели три выстрела. Стрелял высокий блондин в форме обер-лейтенанта вермахта. Пули, выпущенные из „вальтера“, попали точно в сердце сенатс-президента юстиции Украины. Стрелявший — Николай Кузнецов — спокойно вышел через парадные двери министерства, сел на переднее сидение „Адлера“ стального цвета, что внезапно вынырнул из-за угла дома, и на глазах обескураженных гитлеровцев исчез.
Такая дерзкая работа советского разведчика не на шутку обеспокоила Берлин. Сам рейхсфюрер СС Гиммлер руководил операцией „по принятию радикальных мер“ — в Ровно дислоцировалась специальная зондеркоманда при 4-м отделе СД, в задание которой входило найти и ликвидировать неуловимого Пауля Зиберта. Восемьдесят два профессиональных убийцы начали настоящую охоту. Зондеркоманда была разделена на три отделения: оперативное, разведывательное и особое отделение.

В двадцатых числах ноября 1943 года зондеркоманда заработала очень интенсивно — ей все же удалось напасть на след отряда численностью в 200 патриотов, руководимого Николаем Максимовичем Остафовым. Все 82 агента, владея украинским и русским языками, переодетые в разнообразную одежду, рыскали по окраинам Ровно.
…В последний день января 1944 года в коридоре штаба Военно-воздушных сил, расквартированного на улице Валовой, 13, во Львове, спокойно прогуливался элегантный гауптман. Фельдфебель из дежурной охраны рот разинул от удивления — не иначе, как с неба свалился этот белокурый офицер. То, что пропуск ему не выдавали, — это точно. И фельдфебель, все же придерживаясь субординации, предложил незнакомому капитану пройти к начальнику. Смерив фельдфебеля насмешливым взглядом, незнакомец иронически молвил:
— Идемте.
Приблизившись к начальнику штаба, оберштурмбаннфюреру Гансу Петерсу, гауптман, манеры которого выдавали в нем арийца-аристократа, протянул подполковнику документы на имя эсэсовского офицера Пауля Зиберта, командированного во Львов „для исполнения служебных обязанностей государственной важности…“.
Петерс внимательно просмотрел удостоверение, но что-то его обеспокоило. Предложив Зиберту кресло, оберштурмбаннфюрер, держа в руках документ, направился к двери своего кабинета.
— Верните удостоверение. Я ухожу, — прозвучал за спиной Петерса властный голос гауптмана.
— Что за наглость? — вскрикнул начальник штаба, ухватившись правой рукой за кобуру пистолета.
Три выстрела из „вальтера“ гауптман произвел так молниеносно, что часовой, ефрейтор Зайдель, конвульсивно хватаясь за личный „шмайссер“, только и успел крикнуть: „Хальт!“ Две пули, выпущенные из пистолета таинственным „гостем“, уже бежавшим по коридору, уложили Зайделя.
И вроде не было гауптмана в штабе, если б не тела двух убитых фашистов — очередной головной боли для начальника управления полиции безопасности дистрикта Галиции, штандартенфюрера СС Краузе.
А Зиберт-Кузнецов объявился снова. Утром 9 февраля 1944 года на одной из переименованных улиц Львова, Лейтенштрассе (ул. Франко), выстрелами из автоматического пистолета были смертельно ранены вице-губернатор Галиции генерал Отто Бауэр и начальник канцелярии губернаторства доктор Генрих Шнайдер.

Но гестаповцы уже имели приметы Пауля Зиберта. Его разыскивали повсюду. Оставаться во Львове — подвергать себя ежеминутной опасности. Это хорошо понимал Николай Иванович. Кроме того, группа, направленная Медведевым на связь с Кузнецовым, почти вся погибла. А партизанский отряд нуждался в боеприпасах, маневрировал за двести километров к югу от Львова.
Собираясь в ответственный рейд в направлении западноукраинской столицы, Медведев 10 февраля 1944 года передал в Москву радиограмму: „Встреча с Кузнецовым установлена каждого четного дня в 12 часов немецкого времени возле главного входа в большой оперный театр“.
…А через двое суток „Фиат“ с тремя людьми выехал из Львова. Благополучно миновал Винники. Впереди показались Куровичи — пост фельджандармерии. Автомобиль остановился. Штурмбаннфюрер СС Кантер потребовал документы. Гауптман передал начальнику военного патруля офицерскую книжку, а сам незаметно бросил взгляд на физиономию майора: „Нет, этот не из простаков. Придется стрелять…“.
Штурмбаннфюрер, кажется, онемел, прочитав фамилию „Зиберт“. Еще мгновение… Но гауптман оказался изворотливее. Выстрел. Еще один. Еще. Эсэсовец замертво свалился в канаву. Автоматная очередь Яна Каминского сразила остальной патруль. „Фиат“ рванул с места. А из комендатуры выбегали растерянные фашисты. Вслед машине открыли беспорядочную стрельбу. Однако группа Кузнецова была уже далеко.

Но, как уже упоминалось, отряд „Победители“ был не в состоянии выдержать рейд, а группа, идущая навстречу Кузнецову и его двум товарищам, оказалась обескровленной в схватках с врагом. На случай невозможности встречи с друзьями во Львове Кузнецов имел инструкции на переезд в Краков, где, выполнив задание, должен был пробиваться в партизанский отряд или осесть в подполье, ожидая прихода регулярных советских войск.
Но уже 28 февраля 1944 года из штаба Медведева в Москву полетела другая радиограмма, которая извещала о запланированной встрече с Кузнецовым в районе Перемышля, юго-восточнее Львова.
— Как известно, в ночь с 8 на 9 марта 1944 года, в селе Боратин Бродовского района Львовщины, в хате местного крестьянина Степана Голубовича партизаны-разведчики погибли. В последнее мгновение Зиберт-Кузнецов подорвал гранатой себя и врагов, которые оказались в доме.
— Очень долго район последнего боя легендарного разведчика оставался неизвестным, как и место его захоронения. Нам, боевым соратникам Николая Ивановича, пришлось приложить много усилий, чтобы установить истину. И только 16 сентября 1959 года, через 15 лет, наш поиск, увенчался успехом — эксгумированные останки были признаны принадлежавшими Кузнецову. Подтвердил это известный антрополог академик Герасимов, проводивший экспертизу черепа разведчика в лаборатории пластической реконструкции Института этнографии АН СССР.
— Кое-кто желает приуменьшить роль Кузнецова как разведчика, ссылаясь на то, что он будто бы „исполнял обыкновенные теракты, ликвидируя немецкий генералитет…“.
— Благодаря разведчику Кузнецову Ставка Верховного главнокомандования получила точные данные относительно операции „Цитадель“ — наступлении гитлеровцев на Курской дуге, о формировании гитлеровским диверсантом Отто Скорцени фашисткой „спецкоманды“, которой предписывалось совершить покушение на жизнь глав СССР, США и Великобритании в Тегеране, о местонахождении личной ставки Гитлера „Вервольф“ под Винницей. А если вспомнить о постоянной развединформации относительно каждой передислокации вражеских войск, добытой Кузнецовым-Зибертом, то все станет ясным.
— Известно, что Вы, Николай Владимирович, делали все возможное для увековечения памяти Героя Советского Союза Кузнецова. Это — и отстаивание честного имени разведчика, и розыск его могилы, и перезахоронение во Львове, и вывоз памятника на родину Героя. После того, как некоторые политсилы на Украине „засомневались в заслугах Николая Кузнецова перед Отечеством…“.
— Николай Кузнецов был неблагонадежен сначала у себя дома, на Урале, где его преследовали как родственника раскулаченных крестьян. Разведчик вызывал недоверие у руководителей-чекистов. Более того, блестящий ас советской разведки, талантливый и высокообразованный человек, он не имел даже офицерского звания и в кадрах госбезопасности не состоял.
Некоторые называют Кузнецова террористом. Но ее Величество История чтит точность и справедливость. Я ходил с Кузнецовым в разведку, каждый раз — на верную гибель. И пока дышу, буду до конца оставаться живым свидетелем доброго имени нашего разведчика — сына народа российского, сына народа Украины.